После дождя (СИ), стр. 33

- Он легист. Перекраивать законы под себя – его работа,- проговорил Баэльт, доставая веточку плакта.

- Легисты не калечат людей и не отбирают у них жизни,- сощурив глаза, проговорил Рин.

Баэльт замер.

Ледяной ветер налетел на них, заставляя плащ юстициара хлопать на ветру.

- Да, Мрачноглаз. Я многое знаю об этом городе и его обитателях. У каждого есть своя тёмная половинка, свои тайны, свои слабости. На самом- то деле, убивать не стоит труда, если попросту знаешь слабости всех. Слабость Эрнеста – недоверие и вера в то, что он всегда прав. Когда- нибудь он может пожертвовать тобой лишь потому, что ему покажется, что ты слишком глубоко влез в его дела. Или потому, что ему будет казаться, что он прав.

- Похоже на угрозу.

- Предостережение, Мрачноглаз. Не угроза. Я знаю, что ты хочешь построить справедливость тут. А для этого Эрнест – не лучший выбор. Малькорн, Фервен – да. Эрнест – нет.

- Но так вот вышло, что я выбрал Эрнеста.

- А что о твоём выборе думает госпожа Каэрта?

Баэльт замер.

- Тебя это волнует?

- У каждого свои слабости. Твоя – Каэрта.

Он впечатал Рина в стену дома, прижимая к его горлу локоть. Какие- то люди отшатнулись и с глухим перешёптыванием заспешили прочь.

- Не смей её трогать, ты понял?!- просипел он в лицо Рину. Убийца всё так же улыбался и обезоруживающе развёл руками.

- Не будь дураком, Баэльт. Я пришёл не угрожать, а предупредить. Не я ей угрожаю,- Рин одним движением выбрался из захвата. В следующий миг, когда Баэльт в ужасе отшатнулся, Рин лишь ткнул ему указательным пальцем в грудь.

- Прости, не люблю захваты. Так вот. Каэрте угрожаешь лишь ты.

- Держись от неё подальше,- сердце Баэльта гулко стучало от его наглости.

- Она мой друг, Мрачноглаз. А я не охочусь на друзей.

- Тогда зачем это всё?!

- Дать тебе стимул задуматься, на чьей ты стороне. Удачи.

И Рин заспешил прочь.

Баэльт, часто дыша от гнева, смотрел ему вслед.

Его слабость – Каэрта.

Проклятье. Кажется, её роль в его жизни начинала проясняться.

Глава 13

Гроза громыхала, заставляя окна дрожать в рамах.

Опираясь рукой о стену, Баэльт выдыхал плактовый дым и смотрел в окно, на залитую дождём улицу.

Судя по звукам, прямо под окнами дрались. Кажется, разборка за власть над кварталом. Или что- то вроде. Человек десять, наверное.

Было бы мило с их стороны убрать к утру все трупы.

Крайне мило.

Сквозь гром, нежный шелест дождя и тихие рассуждения Каэрты доносились звуки возни, ругань и удары.

Проклятье. Пора бы переселить её отсюда. Ей здесь не место.

- И вот, значит, он говорит мне – мол, я раньше был мясником. Разве я не могу попробовать стать хирургом? Представляешь?- с негодованием говорила Каэрта.- И это после того, как я провела сложнейшую операцию! Он мог умереть у меня на столе, но выжил! А потом заявляет,- она напрягла голос, сделала его нелепо низким,- я мясник, я тоже могу быть хирургом!

- Может, он хочет помогать другим, - задумчиво проговорил Баэльт, оглядываясь на неё. Она протирала какую- то вазу влажной тряпочкой.- Как ты. Может, ты дала хороший пример, и…

- Он сказал это после того, как я сказала ему, сколько стоит его операция. И это он ещё отказался от лекарств и стационара.

- О,- Баэльт покачал головой.- Не расстраивайся. Он того не стоил.

- Главное, что я спасла его,- она тяжело вздохнула.- Почему ты не пришёл утром? Повязки сами собой не сменятся, знаешь ли.

- Утром не получилось,- мрачно ответил Баэльт. Ему не хотелось тащить работу в её дом. Не хотелось, чтобы она знала, чем он занимается.- Всё равно я живой, верно?

- Если не прекратишь курить здесь – будет неверно! Потуши свою отраву! Сколько раз просить! Напустишь этого гадкого дыма,- она кашлянула и замахала ладонью у носа.- Живо!

Баэльт не спешил. Куда ему спешить? Эрнест дал ему день три дня.

Три пустых дня, которые ему придётся сидеть здесь. С ней.

Юстициар едва заметно вздохнул и, сделав долгую последнюю затяжку, затушил веточку плакта о подоконник.

- Весь подоконник в пятнах! Ещё раз так сделаешь – вылетишь отсюда,- угрожающе проговорила Каэрта.

- И кто меня выкинет? Рин?- он натянул нелепую улыбочку на лицо, поворачиваясь к ней.

- Может, и он,- она закончила с вазой и махнула на него.- Давай, снимай этот плащ. С тебя и так воды натекло столько… Что это за возня внизу?

- Резня,- зачем- то ответил он, снимая плащ. Каэра замерла, закусив губу и потупив глаза. Боги, она так напоминала ему Тишаю сейчас.

Такая добрая. Правильная. Милая. Единственный луч света и доброты в этом проклятом городе.

Ему захотелось подойти к ней и прижать к себе. Почувствовать её тепло.

Что за глупости, одёрнул он себя, стряхивая оцепенение и одним движением скидывая плащ. Она ни капли не похожа на Тишаю. Никто не похож.

Он повесил промокший плащ на вешалку и взглянул на неё снова.

Каэрта, обняв себя и наклонив голову, плакала. Тихо, закусывая губу и едва слышно, но – плакала.

Только не слёзы. Нет, нет, нет!

- Давай… Давай уедем отсюда,- прошептала она сдавленным голосом.- Пожалуйста, Баэльт, умоляю… Каждую ночь смерти и кровь… Я не могу больше!

Когда он её обнял, она затихла и вжалась в него. Он осторожно поднял её заплаканное лицо и быстро поцеловал.

- Мы должны остаться,- проговорил он, стараясь, чтобы в голосе были хоть какие- то эмоции.- Мы оба нужны этому городу. Ты и сама это знаешь, ведь так? Если ты не будешь спасать их всех – кто ещё? Ты не должна отворачиваться от них. Прошу. Не отворачивайся. Ты нужна им.

- Кому я нужна, Баэльт? Кому?- она вздрогнула в его руках, и он вновь прижал её к себе.- Головорезам, что ночью убивают друг друга, а днём приходят ко мне штопать раны? Людям какого- то Моргрима, которые приходят и угрожают, что подожгут лавку, если я не буду платить деньги за охрану?.. Кому, Баэльт?

- Мне,- прошептал он, начиная раздевать её под плач, резкий звук молнии и звуки потасовки.

«Проклятье. Придётся попросить Эрнеста оградить Каэрту от всяких идиотов вроде Железных Рук.»

- Повтори,- попросила она.

- Ты мне нужна,- солгал Баэльт, снимая с неё рубаху. Молния на миг ярко высветила её приподнятую грудь, её грустное лицо и покрасневшие после плача глаза, а в следующий миг прогремел раскат грома.- Нужнее, чем всё на свете. Чем все на свете.

- Говори,- потребовала она хриплым голосом, помогая ему снять с неё штаны.

- Я люблю тебя,- он поцеловал её в губы.

Интересно, подумал Баэльт, когда она полезла горячими руками ему в штаны, будет ли он вообще любить кого- либо когда- нибудь?

- Может, сначала перебинтуем тебя?- робко спросила она. Баэльт не обратил внимания на эти слова. Хотел бы обратить, хотел бы спокойно, молча сесть на край кровати, пока она меняет бинты и накладывает новый слой мази на его дрожащее от боли тело. Но ведь тогда он расстроит её. Очень расстроит.

А он и так уже расстроил слишком многих.

Поэтому он, кривясь от боли, стащил с себя рубаху и утянул Каэрту на кровать.

Он не знал, сколько это продолжалось. Когда Каэрта была расстроена, она всегда вытворяла дикие вещи. И, кажется, просто от осознания их дикости получала удовольствия больше, чем Баэльт от всего процесса.

Наконец, волна удовольствия скрыла весь мир. Баэльт зарычал, захрипел и напрягся, сильно сжимая её груди. Каэрта, уже какое- то время тихо попискивающая, задрожала и выгнулась дугой, бессвязно шипя что- то.

Хрип Баэльта перешёл в протяжный стон. Каэрта, задохнувшись, бессильно упала на мокрые от пота простыни, слабо трепыхаясь.

На какое- то время они оба замерли, часто дыша.

А затем Баэльт осторожно улёгся рядом с ней и позволил ей, скользкой от пота, прижаться к нему.

Заглянув ей в глаза, он прерывисто выдохнул: